Пришел солдат с фронта.

0 баллов, 0 оценок0 баллов, 0 оценок (0 баллов, 0 оценок, вы уже поставили оценку)
Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта.
Загрузка...

   Отшумел яблоневым цветом победный май, отцвели золотые одуванчики, наступило жаркое лето. А Шурочка ждала, ждала долго, терпеливо. Но терпение уже заканчивалось: когда же, когда? Дни идут, а Вани все нет, хотя перед самой Победой прислал письмо, что скоро выписывается из госпиталя и едет домой. Все, война для него закончилась, доктор сказал, что хромать теперь будет до конца жизни. Даже пошутил, что теперь у Шуры муж хромой, как старый дед Потапыч.

   Шурочка несколько раз перечитала заветное письмо. Хромать будет, да ладно, зато живой и скоро вернется! Подумаешь, велика беда, что хромой, как Потапыч. Не без ног же, как Колька Седой. А если б и без ног вернулся, разве бы она, Шура, его не приняла? Ой, даже думать так нехорошо. Все уже позади, скоро-скоро придет Ванечка, потерпеть только малость осталось.

   Да и не Ванечка он уже, наверное, давно все Иваном Васильевичем называют. Только для Шуры он так и остался Ванечкой, но это уже так, про себя.

   Шура взглянула на старые ходики: поздно уже, даже долгий летний день совсем склонился к закату. Все дела давно переделала, а спать вроде и не хочется. Раньше по вечерам приходилось за больным свекром ухаживать, сменяя свекровь, он все просил газету на ночь почитать. Да вот уже два месяца как дед-то помер. Отмучился. Вот только Ванечке она так и не решилась написать. Любил он уж очень отца своего.

   Что-то давно Ваня не писал, с того письмеца, что перед Победой пришло, больше ни строчки. Не случилось ли чего? Нет, нет, нельзя думать о плохом. Матушка, когда жива была, всегда говорила, что плохие мысли притягивают и плохие события. Ну, может и так, уже не спросишь.

   А во время войны всякое бывает. Бывает, что и письма пропадают, теряются, да мало ли что. Не всегда и время у бойца есть, чтобы писать или не может по ранению. Вот и Ваня несколько раз подолгу ничего не писал, ни строчки. А потом письма-то и приходили. И сейчас придет. А, может, Ваня быстрее письма явится. Сам.

   Поздно уже, спать пора, завтра вставать рано, как обычно. Тут Шура спохватилась, что забыла на ночь кур загнать. Но выйти не успела, стукнула калитка. Она так и замерла на месте, прижав к груди полотенце. Неужели? Дверь открылась, и в комнату вошел солдат в запыленной гимнастерке.

   Столько раз она рисовала себе момент его возвращения, а тут словно застыла, теребя полотенце. Шурка, — улыбнулся солдат, — ты что, не рада?

   Она бросила полотенце и молча уткнулась мужу в грудь.

— Ты только не плачь, — строго сказал солдат, но глаза его смеялись.

— Не буду,- пообещала Шура, не отпуская мужа.

   Он погладил ее по волосам:

— Наконец-то я дома.

   Шура отстранилась:

— Ой, что это я, ты ж с дороги проголодался, устал. Иди, умойся.

   Солдат аккуратно поставил вещмешок в угол, пошел умываться.

   Шура не могла оторвать взгляд от мужа, все не верилось ей, что он действительно вернулся. Но вот он, здесь, живой и невредимый.

— Садись, сейчас поесть соберу. Ничего особо-то вкусного, уж извини.

   Она хлопотала в маленькой кухне и все время оборачивалась на мужа: похудел, устал, щеки впалые и седина на висках серебрится уже. Но ничего, теперь они вместе, все будет хорошо.

— Чай, нас там тоже не разносолами кормили, — ответил Ваня. – Что в доме так тихо?

   Шура отвела глаза:

— Батя твой…

— Знаю, знаю, — сказал Ваня.

— Откуда? – изумилась Шура. – Разве ж кто написал тебе?

— Я и так… — глухо отозвался Ваня. – Догадался. По письмам твоим. А матушка где?

— Матушка с месяц назад к сестре твоей переехала. Приболела она немного, а у ней же дети, сам знаешь. Здесь-то я и сама управлюсь теперь.

— И Дружок не дождался, — вздохнул Ваня.

   «И не только он»- подумала Шура про сына, умершего в 42. Но больше вспоминать об этом не хотелось, да и будут у них еще дети, будут. А вслух она сказала, собирая на стол:

— Новую собаку заведем, если захочешь. Да хоть голубей, как ты до войны хотел.

— Все у нас теперь будет, — улыбнулся Ваня. А улыбка-то у него совсем как прежняя, с замиранием сердца подумала Шура.

   Утром почтальонша Люба нехотя завернула к забору Шуркиного дома. Надо ей письмецо — то отдать, хотя и не хочется. Сразу после Победы пришло, не стала тогда отдавать, чтобы праздник не портить подруге. Ей и так досталось: родители еще перед войной померли, потом сын, брат единственный погиб, да и свекр умер. Один Ваня-то и остался. Уж как она его ждала, как ждала, только о нем все разговоры: вот когда Ванечка придет, когда вернется…

   Но, наверное, отдать письмо надо. И так целый месяц думала, не относила. А вот сегодня пришел конверт из Сибири от шуркиных дальних родичей. Вот заодно отдать оба.

   На дворе у Шуры бродили куры. Странно, Люба даже удивилась: Шурка всегда такая аккуратная, на ночь курей запирала, а тут… И дверь в дом приоткрыта, из нее вылетела курица. Непорядок!

   Люба решительно вошла в дом, огляделась, сжимая злополучный треугольник в руке. Вот на столе две чашки, две тарелки, накрыто как для гостя. Кто это тут у Шурки был?

   Сама хозяйка сидит, опустив голову на руки, словно спит. Но Люба за войну-то немало покойников навидалась и сразу поняла: неживая она, подруга ее. Люба схватилась за ворот кофточки, несмотря на прохладное летнее утро, ей стало душно. Проклятая похоронка обожгла руку и упала на пол.

 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

Сообщать
wpDiscuz
Перейти к верхней панели
Яндекс.Метрика